Обмен учебными материалами


Мир, созднаный на основе “The Liong King”. 4 страница



Наконец они пришли к кладовой пещере, в которой хранились различные вещи прайда — панцири черепах, верёвки, чистые листы дерева хум и прочее. Там же, недалеко у входа, как ни в чем не бывало, продолжал спать на боку Игнал. «Как же они его снотворным напичкали…», — подумал Таар. Догадка подтвердилась: наперед выбежал тот лев, которого он принял за отца Игнала. Таар посмотрел на остальных — Шивисена спокойно, даже, показалось ему, немного с сожалением и снисхождением смотрела на Игнала. А две молодые львицы своего презрения почти что не скрывали.

— Игнал! Сынок! Ты меня слышишь? — начал трясти за лапу спящего лев. Тот поднял голову, и сонными глазами уставился на своего отца. Потом начал растерянно оглядываться, чтобы понять, куда судьба занесла его, пока он спал. Убедившись, что находится на прежнем месте, увидел всех, кто собрался у входа; с нескрываемым удивлением он спросил:

— Папа?! Что ты здесь делаешь?

— Вставай, пошли домой. Я пришел по тебя, — отцу явно хотелось обнять своего сына, но он сдержал эмоции.

— Вставай-вставай, Игнал. Мы пришли забрать тебя, некогда спать, — шутливым тоном сказала Шивисена. — Побыл в гостях, осмотрелся, и хватит.

Эти слова насмешили Таара, что он скрыл под лапой, как бы почесываясь.

— Шивисена! Смотрите, Шивисена! — удивленным взглядом уставился он на нее, словно на привидение.

Наконец Игнал встал, и они с отцом тут же, без единого слова, пошли прочь из пещеры; за ними пошли и двое львов. Все провели их взглядом. Вдруг отец Игнала, забыв кое-что, повернул назад, и подошел к Таару, и сказал:

— Спасибо, что сохранили ему жизнь.

Таар ответил:

— Пожалуйста. Пусть растет здоров.

Отец ушел. Удивительно, но Игнал совсем не поблагодарил тех, кто пришел за ним — ни своего отца, ни Шивисену, никого. «А ведь они знали, что идут на риск. Огромный риск. Нужно будет расспросить ее обо всем, обязательно…», — мелькнула мысль в сознании Таара, а потом сказал вслух, смотря вслед удаляющимся четырем львам:

— Что ж, Шивисена видит, с Игналом всё в порядке, — он повернулся к ней, — нам не было смысла его убивать или держать здесь, когда мы полностью всё узнали. Он, прямо скажу вам всем, плохой разведчик, если не сказать хуже. А вы, я уверен, не намерены быть нашими врагами. Мудрый правитель всегда сначала хочет изучить обстановку, а потом слать послов. Что ж, будем считать, ваш правитель хотел изучить обстановку, и не более.

— Что вы, мудрый Таар, мы намерены быть вашими друзьями, — горячо, с убеждением сказала ему Шивисена.

— Отлично. А кто это с Шивисеной остался? Насколько я могу судить, здесь есть Ранавалона, Кизура и Тамека, так?

— Он вам всё рассказал, да? — спросила одна из молодых львиц. — Это мы. Я Ранавалона, справа от меня Тамека. Сзади не Кизура — ее здесь нет — а наша глава нашего авира разведчиков Серекисса. Мы приносим вам извинения за всё, и ценим ваше благородство, — сказала она, и все, в том числе и Шивисена, поклонились до земли. Таар легко поклонился в ответ — от своего правила он не отступал никогда.

— Кстати, поймал Игнала один из наших молодых львов, Таву. Он услышал шуршание в акациях, и запах, но не Игнала, а львицы, так что сильно его не ругайте, — сказал Таар.

— Это я с ним была, — ответила Ранавалона, — он начал возиться, мол, колючки ему мешают. Сначала нас услышали, потом учуяли.

— Ладно, идем в мою пещеру, Шивисена, где мы обсудим всё остальное.

Загрузка...

Шивисена кивнула остальным, и они, попрощавшись, ушли. Дренгир, в свою очередь, сказал своим, что они тоже свободны. Все ушли, остались только Шивисена и Таар, наедине. Они вышли из пещеры.

Было уже темно, солнце зашло. Последовали неспешным шагом к пещере, Таар посмотрел на нее, она посмотрела на него. Темнота придавала Шивисене ореол мистичности и загадочности. Таар вдруг улыбнулся — ему нравилась эта смелая львица-посол; с такими послами он, без сомнения, договорится о чем угодно. А прайд получит хорошего соседа в виде Венгари (у Таара уже сомнений по этому поводу не было), и главное — информатора об окружающей обстановке. Хорошие соседи очень полезны, это прекрасно знал Таар, как и любой разумный правитель. «Обязательно нужно будет написать в столицу…». Снова посмотрел на нее, она на него. Он ей улыбнулся, и она улыбнулась в ответ.

Пришли в пещеру. Там были Элиада и Шадири. Таар спросил у жены, отозвав ее в сторонку на мгновение:

— Как там наши?

— Уже всё нормально, всех назад завернула.

— Хорошо.

Он решил, что лучше будет выйти, и расположиться у большого камня слева от входа, чтобы не мешать Элиаде и Шадири (и чтобы мать и дочь не мешали им). Камень был еще теплым, и они оба прилегли у него. Таар любил простую обстановку, разговоры с глазу на глаз и откровенность в суждениях.

Разместившись, они продолжали молчать; каждый думал о своем. Таар прислушался к звукам окружающего мира. Где-то далеко какая-то львица звала своих детей — по голосу он никак не мог определить, кто это, и это ненадолго озадачило его. Дул слабенький ветер саванны, и шелестела трава. Идиллию тишины первой нарушила Шивисена:

— Еще раз извините. Наш правитель дон Тралис хотел лишь удостовериться, что за пятьдесят лет, пока мы отсутствовали на этих землях, ничего здесь не изменилось в худшую сторону…

— Всё хорошо. Понимаю. Предлагаю перейти на «ты», Шиви, ты согласна?

Она улыбнулась:

— Хорошо. Вы… ты необычный правитель.

— Обычный, самый обычный. Просто ты попала в прайд Союза, который называется Юнити. С древнего это значит…

— «Единство», насколько я помню.

— О, да, совершенно верно. Ты знаешь древний язык?

— Да, — кивнула та.

— Неожиданно… Единство для нас — это главное. Но мы также и просты. Мы потомки воинов, сами воины, и не любим мелочиться.

— Понимаю, — сказала Шивисена, хотя на самом деле до конца не поняла его слова.

— С твоим трайбом — Венгари — наши предки жили мирно, хотя тогда мы были более воинственными. Думаю, хорошая традиция продолжится. Если будете мирно сотрудничать с нами, то вы мирно будете жить и со всем Союзом.

Шивисена кивала в такт того, как он говорил. Потом молвила:

— Мы расположились на западе от вас, у леса. Это приблизительно полдня ходу отсюда. Мигрировали мы из северо-запада сюда по причине того, что у нас на прежнем месте появились сильные враги. Справиться нам самим с ними было не под силу, поэтому наш правитель был вынужден принять решение переместиться на юго-восток, на наше старое место. Таар, мы не собираемся вам мешать, или, тем более, заходить на ваши земли.

— Хорошо. Есть несколько небольших условий, которые я обязан выдвинуть твоему трайбу. Вы теперь соседи Союза. Это имеет как свои преимущества, так и недостатки для вас, — Таар отвел взгляд в сторону, потом посмотрел на небо, словно там была подсказка. — Первое — мы, уведомляя вас об этом, можем свободно перемещаться группами по вашей территории. Второе — к вам время от времени будут приходить посыльные, от меня или от других дренгиров. Скорее всего, от Варрана, дренгира прайда Хлаалу — это двадцать пяти миль отсюда, ну, или также полдня ходу, на юг. Они будут приходить не просто так — если вы будете знать что-то о группах аутлэндеров, новых прайдах, которые появятся поблизости, короче, любые существенные новости, то очень хорошо бы сообщать их посыльным. В принципе, это всё.

— Понятно. Я думаю, эти условия мы примем без проблем.

— Отлично, Шиви. Слушай, а что у тебя за две красные полосы на щеке? Это обычай для ваших послов?

— Нет, это наш обычай, но не для послов. Это делают те, кто предполагает, что идет на смерть.

Таар удивленно посмотрел на нее. Вопрос весьма взволновал ее — она повела ушами, и посмотрела в сторону.

— Мы предполагали, — продолжила она, — что вы просто так его не отдадите; мало того, многие считали, что Игнал вообще мертв, и нам, если повезет, придется забирать его труп. Тем более, мы не понаслышке знаем о том, как ваш Союз расправляется с врагами; моя бабушка мне рассказывала о вас; как она говорила, вы без всяких сомнений обманываете врага, лжете ему в морду, делаете разные хитрые маневры и прочее. Я была почти что уверена, что вы считаете наш трайб врагом, да и не только я. Поэтому и сделала эти метки, поскольку считала, что у меня мало шансов выбраться отсюда живой…

Таар ее перебил, прикоснувшись лапой к ее плечу:

— Мы обманываем только врагов. Друзей и равнодушных к нам не обманываем. Мы быстро раскусили вашего разведчика, и поняли, что пришли к нам не враги.

— Хорошо что так всё вышло. Это действительно удивительно, Таар. Когда мы встретились тогда, на поле, я не знала, чего ожидать; а когда ты сказал, что Игнал будет рад увидеть Ранавалону и остальных, я подумала: «Вот и конец — прайд просто поубивает нас всех».

— Но ты всё равно пошла. Я очень ценю, мы все, — Таар обвел лапой вокруг, — очень ценим такое качество. Безропотно идти к своей судьбе. Но есть вопрос. Извини, почему этого глупыша отправили в разведку?

Шивисена вздохнула.

— Что тут можно сказать? Есть традиция в нашем трайбе: каждый лев и львица, а особенно лев, которые происходят из высокого рода, не обычного, должны по достижению совершеннолетия поучаствовать в битве, или в разведке. В общем, во всём том, что требует мужества и смелости. Этот Игнал избалован до предела; но его род — самый влиятельный род в трайбе. Его отец и мать определили для него это задание, поскольку оно было весьма легким. Но он его провалил.

Таар засмеялся.

— Теперь его наверняка ждет всеобщее презрение.

— Как бы не так, — грустно улыбнулась Шиви, — скорее, наоборот. Он только и будет всем бахвалиться, как побывал в плену, как его там пытали, — а он, вопреки всему, выжил, — она засмеялась. — Давай бросим эту тему, Таар…

— Давай, Шиви.

Она потянулась всем телом , вытянула когти. Таар заметил — она устала.

— Действительно, просто потрясающе. Сегодня утром я готовилась к смерти, а теперь я разговариваю с правителем прайда, опершись на теплый камень. Знаешь, так надоели формальности, притворство. Я посол, видела всяких правителей. Все старались быть напыщенными, один другого краше. От этого уже просто тошнило…

Шивисена продолжила свои откровения. Она расслабилась в непринужденной позе, опершись на камень, и смотрела куда-то в сторону. Таар понял, что напряжение сегодняшнего дня действительно сказалось на ней — с чужими не бывают откровенны просто так.

— Интересно, почему они не послали льва? У тебя есть дети? Ты же, в конце концов львица. У нас есть поговорка: «Львицы всегда вперёд, но не в бою».

— Не знаю. Мне приказал мой правитель. И я пошла. Наверное, расчет был на то, что я львица, и смогу добиться как-нибудь милости и правителя прайда, то есть... у тебя, Таар.

Она замолчала.

— А дети у тебя есть? Извини, если на этот вопрос отвечать не хочешь, то мы его пройдем.

— Нет, нет. Все хорошо, хороший вопрос. Есть, трое, — Шивисена вздохнула.

— А если бы Игнал был обычным львом, — спросил Таар после некоторой паузы. — Без высокого происхождения?

Шивисена посмотрела на него.

— Скажу правду, что скрывать. Его никто бы не стал спасать, и искать. У нас был один подобный случай...

Таар хотел спросить, что же за случай, но передумал. Шивисена вдруг спросила:

— А ваш прайд? Он стал бы спасать того, кто попал в плен?

— В нашем прайде нет разницы между его членами в принципе. Вопрос сложный. В любом случае, мы бы старались отомстить врагу, пока не погибли все до единого, или пока месть не была бы исполнена. В этом я уверен. Шивисена, оставайся на ночь сегодня, у нас в гостях. Завтра мы всё обсудим, что скажешь?

Она посмотрела ему в глаза.

— Нет, — отказ был твердым. — Нет, Таар. Не могу. Хорошо, я останусь в прайде, но мой трайб, мои друзья — они не могут быть здесь. Им придется остаться там. Спасибо за предложение, но я не могу.

— Может, поесть?

— Тем более. Мы с утра ничего не ели, и шли сюда. Я буду есть, а они сидеть там? Спасибо еще раз.

— Ты мудрая, смелая и хорошая львица. Я восхищаюсь тобой.

Шивисена встала на лапы, легко поклонилась и искренне сказала:

— Спасибо, великий Таар.

— Да какой я великий, — усмехнулся Таар, тоже вставая. — Куда мне. Были и получше. Что ж, провожу тебя до западной дороги. Вы сейчас уходите?

— Да. Только, возможно, где-то еще на территории твоего прайда станем на ночлег.

— Конечно.

Таар проводил ее по дороге. Было уже совсем темно, на небе ярко светили звезды. Дренгир заметил, что яскарлы, которым он приказал наблюдать за прибывшими Венгари, всё еще здесь. По его незамедлительному указанию все тут же с удовольствием разбрелись спать. Львица и дренгир прошли еще немного, и остановились.

— Что ж, было приятно познакомиться с тобой, Шиви.

— А мне вдвойне с тобой, дренгир Таар, поверь. До свидания.

— До свидания. Пусть как-нибудь прибежит посыльный от вас к нам, чтобы показать дорогу. Тогда смогу нанести визит Тралису.

— Я передам это.

Шивисена еще раз поклонилась, с улыбкой посмотрела на него, развернулась и начала уходить. Таар смотрел, как она уходит, и вдруг вспомнил, что совершенно забыл кое-что сказать:

— Шиви!

Она обернулась:

— Да, Таар?

— Если Венгари будет слать послов — то пусть присылают только тебя.

— Спасибо. Я передам твою просьбу.

Она помахала ему лапой, и пошла дальше своим путем. Таар смотрел ей вслед, пока не потерял ее из виду. Он вспомнил один эпизод, из своего отрочества. Как-то однажды отец взял его с собой в Хартланд, и по пути рассказывал ему историю Союза. Отец рассказал Таару о конунге Селестине, у которого было двое сыновей. Один из них был ярлом в Хартланде, другой готовился пойти по стопам отца. В то время постоянно шли бои и стычки с львами-северняками (их так называли по непонятной традиции, хотя сами они жили на восток от Союза, в Больших горах), и в помощь ближайшему прайду к Большим горам, прайду Регноран, конунг послал львов из столицы, в них входил и яскарл первого сына. Сын был взят в плен, в бою, весь израненный и слабый. Северняки предложили обменять королевского сына на пойманного Союзом вожака северняков, которого союзные львы еще держали в плену в стратегических целях, хотя это и было накладно. Узнав о предложении, Селестин задумался. Он долго стоял спиной ко всем, смотря куда-то вдаль. Его второй сын, брат пленного, умолял отца согласиться. Но Селестин сказал: «А что об этом подумают другие отцы?». Обмен не состоялся, и сын конунга погиб в плену.

Таар посмотрел вверх. Ночь уже полностью властвовала над саванной. Звенели цикады. Дренгир устало побрел назад к прайду, томясь какой-то неопределенной, даже ему самому непонятной печалью.

2.

Ранним прохладным утром, шли по мокрой от росы траве Иримэ и Аврина. Их наставницы Нарра и Шелли дали им задание найти гиеновую траву, на первый взгляд, довольно простое. Называлась она так потому, что гиены весьма любили ее пожевать, как какие-нибудь травоядные. Встали они еще в предрассветный час, и уже довольно долго бродили по саванне; но искомых, хорошо знакомых листьев всё было не видать. Взошло солнце, и Аврина уже отчаялась что-либо найти, Иримэ же, всегда невозмутимая, твердила, что рано или поздно они найдут то, что ищут.

Осматривая местность с большого камня, Иримэ заметила гиен около баобаба.

— Смотри, гиены. Может, там найдем?

Делать было нечего, Аврина согласно кивнула головой, и они бегом устремились к дереву. Там их ждала неудача — под баобабом и около него были жилища стаи гиен. Гиены сразу затявкали и зарычали, предупреждая об опасности, и многие быстро попрятались в свои норы; но самые смелые самки и самцы начали угрожающе наступать. Львицы не остались в боргу, и тоже начали рычать. Оставаться здесь, как они увидели, было бессмысленно — травы здесь не было. С шипящим и рычащим сопровождением гиен, они отошли прочь.

— Это напрасный труд, — сказала Аврина. — Ее здесь просто нет, да и сезон не тот. Она сейчас не цветет, и траву совершенно не видно.

— Мы не так ищем. Нарра говорила, что она не растет лугами, а находится между другими травами, нужно внимательно смотреть. А, вот, видишь! — указала головой в сторону Иримэ на одинокое растение гиеновой травы.

— Она всего лишь одна. Проклятье, как же ее трудно найти, где она вся подевалась? И вообще, этой травы у нас землях попросту огромные кучи, какой смысл искать ее здесь?

— Насчет смысла: не знаю. Сказано — значит должно быть сделано. Это хоть что-то. Будем брать.

Они подошли к растению. Аврина поморщилась. Она вообще терпеть не могла собирать различные травы, листья и коренья из-за того, что многое там приходилось делать попросту зубами; в данном случае оборвать листья нужно было именно ими.

— Сбегаю, принесу какой-нибудь лист побольше, — предложила Аврина.

— Давай.

Иримэ резво начала обрывать все листья со стебля, прикрывая их лапой на земле, чтоб не разлетелись. Закончив, она отплевалась.

— Гадость.

Тем временем Аврина принесла огромный лист.

— Эй, постой, это слишком большой, зачем такой?

— Иримэ, перестань, сойдет, ставь листья туда поскорее.

— Ну понятно, ты ведь не будешь это в зубах тащить, — спокойно молвила Иримэ. Она даже раздражалась спокойно. Собрав лапой все листья, она завернула их в лист и взяла его в зубы.

— Смотри, какой там огромный камень. Пошли к нему, может там вода есть, или лужа… Я пить уже хочу, — сказала Аврина, и втянула воздух. Но водой оттуда не пахло.

— Угу, — промычала Иримэ, она не могла говорить с листом в зубах.

Трусцой проследовали к камню. Иримэ первой заметила какое-то шевеление там, и остановилась. Она старалась учуять, что же там такое, но ветер был попутным. Они пришли к камню, Иримэ подумала, что ей показалось.

— Здесь воды нет, пошли, — сказала Аврина, и вдруг вгляделась в углубление под камнем. — Ой, Иримэ, смотри, какие маленькие!

Под камнем было двое львят — вероятно, братик и сестра, лет четырех. Они затаились, но теперь увидели, что их таки нашли какие-то чужие львицы, и теперь недобро сверкали глазками из своего убежища.

— Чьи вы? — нежным голосом спросила Аврина. Ответа не последовало — двое только еще больше прижались к земле. Иримэ поставила свернутый лист на землю.

— Дети аутов, скорее всего. Где же ваша мама, почему в такую рань вы сами? — спросила она. В прайде Иримэ была любимой нянькой всех маленьких львят — она знала разные интересные игры, на ней можно было кататься, она никогда не сердилась, а если и наказывала, то справедливо. Она подошла к ним поближе. — Какие вы тощие… Вас что, мама не кормит?

Львята молчали, и только наблюдали за ними. Иримэ подошла поближе, и протянула к ним лапу, и вдруг львенок, выпустив маленькие когти, хотел оцарапать ее. Рефлексы охотницы сработали безотказно, и Иримэ быстро отдернула лапу.

— Что же с этими детьми… — только и успела сказать Аврина.

— Бежим! — крикнул сестре львенок, и помчался наутек. Но не тут-то было — его сестра вжалась в землю от страха, закрыв глаза, и даже не пошевельнулась. Тот пробежал некоторое расстояние, заметил, что сестра за ним не бежит, и остановился. Львенок понял, что она в беде. Он немного приблизился к Иримэ, которая все еще находилась около маленькой львицы, и закричал:

— Не трогай ее! А то я тебя укушу, вот увидишь!

— Я не причиню вам вреда, успокойся! Вас здесь кто-то бросил? — мягко спросила Иримэ.

— Никто нас не бросил! Убирайтесь, сейчас придет мой прайд, и все они вам... головы отгрызут, так что идите прочь!

Он увидел, что его слова не произвели никакого впечатления. Более того, Аврина тоже подошла к вжавшейся в землю сестре львенка; та начала дрожать и плакать, что вызвало непреодолимую волну материнского инстинкта у обеих львиц. Аврина взяла ее в зубы, поставила у своих лап, и начала вылизывать. Та не оказывала ни малейшего сопротивления, и даже как бы немного успокоилась; но львенок впал в панику — он был уверен, что эти львицы пришли то ли съесть их, то ли же украсть. Теперь на его глазах они забирали его сестру, и нужно было что-то делать. Мама ушла далеко, и неизвестно, когда вернется… Он начал лихорадочно думать, что делать.

Тем временем Аврина пыталась узнать, что с ними случилось и почему они здесь сами.

— Что с вами случилось? У вас есть мама? — спросила она.

— Есть… — всхлипывая, ответила маленькая.

— А где она?

— Далеко…

— Возможно, их бросили, так иногда делают львицы у аутов… — задумчиво сказала Иримэ.

Аврина продолжала успокаивать сестру львенка.

— А как тебя зовут?

— Ммм… Мартиэль. Пожалуйста, не убивайте моего братика, пожалуйста.

— Что ты, Марти, что ты такое глупое говоришь, — сказала ей Аврина, продолжая мурлыкать и вылизывать ее. Маленькая львица поняла, что по крайней мере, эти две большие незнакомки их слишком обижать не будут.

Тем временем львенок решил, что надо действовать, хоть как-нибудь.

— Эй, вы там! А ну идите сюда, быстро! Неужели вы настолько трусливы?! Че вы там стали?! Сюда, я сказал! — он решил, что начав их оскорблять, они бросят сестру и погонятся за ним, и сестра убежит. Может быть…

— Что ты такое говоришь? — своим невозмутимым тоном спросила Иримэ. — Я тебе говорю — мы не причиним вреда, это ты иди сюда.

— Ага…

— Не бойся же нас, мы вам пытаемся помочь!

— Не надо нам помогать, вы две тупорылые… — он не знал, что ему сказать к «тупорылые», и замешкался. Он вдруг понял, что так он ничего не добьется.

— Мама, мама! — начал он громко звать, отбежав в сторону. — Мама, помоги нам, мама!..

Арана интуитивно почувствовала, что что-то не так, и быстро начала возвращаться назад к большому камню, где были ее дети. Еще ночью она ушла на охоту, надеясь добыть хоть какую-нибудь добычу; но не смогла поймать ничего, даже барсука. Ее передняя левая лапа всё больше давала о себе знать — неделю назад она сильно поранила ее о какой-то сухой сук, когда бежала за убегающей добычей. Зарычав от боли, она прекратила погоню. Для тех, кто жил в группе, в прайде, такая рана — пустяк; просто перестанешь несколько дней ходить на охоту, и за тебя поохотятся другие. Но если ты мать-одиночка, которой нет места ни в одном прайде, она превращается в смертельно опасную — нужно кормить не только себя, но еще и постоянно растущих детей. Ее дети уже несколько дней сами ловили крыс и мышей, и ели их; сегодня Арана попыталась поймать барсука, но тот, скрывшись в своей норе, чуть не разодрал ей и вторую лапу. Арана была в отчаянии, и становилась всё слабее с каждым днем.

Уже подбегая к камню, она услышала отчаянные крики своего сына Сеймура. Она, несмотря на боль, побежала еще быстрее, и увидела страшную картину: две незнакомые львицы поймали дочь, и одна из них, поменьше и светлее, держала ее между лапами. Арана поняла, что ей одной не одолеть их, и решила обойти и подкрасться сзади, благо это позволяла высокая трава, а те двое ее пока никак не заметили.

Иримэ заметила, что львенок вдруг притих, и смотрит на что-то сзади нее. Аврина всё не могла оторваться от Мартиэль, говоря ей всякие нежности. Иримэ поняла, что смотрит он туда неспроста, и повернув немного голову, краем глаза начала наблюдать, но ничего не увидела. Поэтому она полностью повернулась назад, и тут на нее прыгнуло нечто рычащее, золотистое и худое. Прыжок был действительно большим, отчаянным. Но это нечто не успело — большая, сильная и ловкая Иримэ, повинуясь не разуму, но инстинкту, приобретенному на охотах и тренировках, быстро отскочила в сторону, выпустив когти.

Поскольку незнакомая львица сделала очень сильный прыжок, и надеялась приземлиться на саму Иримэ, она попросту покатилась по земле.

— Постой, постой, мы не причиним тебе вреда, львица, постой, постой, — как заклинание повторяла Аврина. Мартиэль между ее лап сказала «Это моя мама!», выскочила и побежала к своей маме, которая с тяжестью вставала из земли.

Львенок также подбежал к маме. Арана встала, и, убедившись, что с ее детьми всё в порядке, с рычанием спросила у незнакомых львиц:

— Что нужно?! Зачем вы сюда пришли?

— Ничего нам не нужно, просто проходили мимо, и заметили твоих детей, львица, — ответила Иримэ. — Мы подумали, что с ними что-то случилось, или их бросили.

Арана ничего не ответила. Вместо этого она начала гладить своих детей, но вдруг ойкнула, заметив, что ее сын перепачкан в крови.

— Ты в крови, Сеймур, почему?!

— Мам, это ты в крови, посмотри на свою лапу, — ответил сын.

Иримэ и Аврина наблюдали за тем, как она подняла свою лапу, и посмотрела на нее. Приземлившись, она совсем разодрала большую рану на левой лапе.

— Ну всё… — обреченно сказала Арана, поняв, что судьба сегодня с ней была жестокой.

— Львица, у тебя течет кровь из лапы, это опасно, — сказала Аврина. — Но, не пойму, откуда столько крови… Иримэ, разве ты ее ударила?

— Нет. Я только увильнула.

— Мама… — снова начала плакать Мартиэль, и уткнулась ей в бок.

Та молчала, и начала вылизывать свою лапу; ей было неудобно и больно это делать. Тем временем Сеймур, насмотревшись на то, как мучается его мама, прокричал в сторону Иримэ и Аврины:

— Вот видите, чего вы наделали?! Не было бы вас, не было бы этого! Не беспокойся мама, я буду как-нибудь охотиться, — постарался заверить он маму.

Арана на миг перестала возиться со своей лапой, и со слабой улыбкой посмотрела на своего сына:

— Глупое, доброе дитя. Какое тебе охотиться…

— Мама! Я уже большой!

Та только вздохнула.

— Извини, что причинили тебе такое несчастье, — сказала Иримэ, — но ран я тебе таких не наносила. Что ж такое случилось?

— Там уже была рана, — недобро сказала Арана. — Идите прочь, чего надо?

Аврина молвила:

— Что ж Иримэ, пошли…

— Мы можем тебе помочь, ты погибнешь с такой травмой сама... несомненно. Кто-нибудь может для тебя поохотиться? — спросила Иримэ, не ответив Аврине.

Арана засмеялась; этот смех в большой степени был наигранным, вымученным.

— Ага. Поохотятся, еще к морде поднесут, и за детьми присмотрят. А как же, как же. Да скорее львы у меня из пасти последний кусок вытащат, и отберут остальное у моих детей. Наверное, в прайде живете небось? Привыкли к удобствам, что б вас… — Арана не договорила, и продолжила вылизывать лапу. Аврина недовольно фыркнула. «Что она себе позволяет?».

— Мы из прайда Юнити, — Иримэ сделала шаг навстречу ей. — Мы шамани, можем помочь тебе, с такой раной ты погибнешь одна со своими детьми.

— Вижу-вижу. Наслышана о вашем Союзе. Сейчас уйду, не переживайте, знаю, что я на ваших территориях.

— Мы тебя не гоним. Дай посмотрим на твою лапу, ты сама не сможешь с ней справиться, — Иримэ была упорной, непреклонной.

— А зачем вам мне помогать? — недоверчиво спросила Арана.

— Мы шамани, — ответила Иримэ.

— Кто-кто?

— Короче говоря, мы целительницы, ну, точнее, мы двое — ученицы целительниц, — подала голос Аврина, раздраженная всем этим.

Иримэ тем временем поняла, что разговоры разговорами, но вместо них нужно решительно действовать. Она чувствовала себя немного виноватой в том, что случилось. Смело подошла к Аране, несмотря на ее недружественный взгляд, и сказала:

— Дай сюда лапу.

Арана отнюдь не спешила это делать. Тогда Иримэ так же смело протянула лапу к ее лапе, и осторожно взяла повыше. Та не сопротивлялась. Иримэ, начав осматривать внутреннюю сторону лапы, спросила:

— Как тебя зовут?

— Арана.

К Иримэ подошла Аврина, и тоже начала смотреть. Травма была действительно очень неудобной и плохой — между пальцами лапы был большой кровоточащий порез, сама рана уже успела нагноиться; кроме того, дальше, между подушечками лапы была рана поменьше. Неожиданно для Араны Иримэ лизнула ее лапу, потом еще и еще раз. Иримэ снова с задумчивым видом снова посмотрела на лапу, а потом сказала:

— Арана, у тебя тут большая заноза сидит, нужно вытащить.

— Да? Почему я ее не видела?

— Она глубоко, я ее тоже плохо вижу, но она там, вне сомнений. Ты сама ее не вытащишь. Придется потерпеть.

Иримэ сильно взяла ее лапу; Арана зашипела от боли. Дети и Аврина наблюдали за действием, Сеймур на всякий случай скорчил гримасу недоверия. Аврина поморщилась — она никогда бы не стала вытаскивать занозу из лапы аутлэндерши, никогда. «Гадость какая... Хочется ей это делать?.. Какой смысл, она же не своя, не состоит в прайде, изгой...», — подобные мысли проносились в ее сознании. Вдруг Иримэ впилась зубами в лапу Араны — та зарычала и тут же отдернула лапу. Заноза осталась в зубах Иримэ, весьма внушительная; она тут же выплюнула ее на землю. Снова пошла кровь.

— Что ж, спасибо… — несмело сказала Арана. — Даже не знала, что мне так мешает. Думала, порез…

— Иримэ, Аврина!

К ним быстро шли Нарра и Шелли. Этому не удивилась Иримэ, но очень удивилась Аврина. Когда они подошли, Аврина спросила:

— Шелли, как вы нас нашли?

Она ничего не ответила, а Нарра даже посмотрела на нее укоризненным взглядом. Для шамани, пусть даже и такой неопытной, как Аврина, это весьма глупый вопрос.


Последнее изменение этой страницы: 2018-09-12;


weddingpedia.ru 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная